|
Значит, разыщем Фриниха, а лучше старого знакомца, эфиопа Ворона. Осталось тайно выбраться из дворца: не хватало еще, чтобы Эвмей или, того хуже, няня увязались за ним! Вскоре, радуясь удаче, сын Лаэрта что есть духу припустил по каменистой дороге, ведущей в гавань. На подходах к береговому поселку перешел на шаг, выравнивая дыхание. Позади тенью волочился Старик однако гадать, как ему удается поспевать за легконогим юношей, Одиссей не стал. Давно привык к справочник домашних телефонов старого оскола вечного спутника. Корабль Фриниха лежал на песке у причала, грузно придавив фаланги вереницу катков из черного тополя. Судя по всему, кормчий сегодня отплывать не собирался. Ворон после недолгих поисков был обнаружен в ближайшем притоне. Эфиоп вел справочник домашний телефонов старого оскола бой с превосходящими силами противника в лице двух винных кувшинов одновременно готовя пути отхода в укромное местечко, захватив в качестве трофея самую пухлую из служанок Битва шла успешно: один из врагов был уже разбит вдребезги, сам Ворон полон желания сражаться до победного конца; а судя по подмигиваниям служанки, с путями отхода забот не предвиделось. Одиссей опустился на скамью напротив эфиопа.
К Коринфу поплывем, да! А зачем тебе Эвбея, маленький хозяин? Это прозвучало солидно, по-взрослому. В самом деле, почему к отцу гости ездят, а к нему. Он теперь тоже большой! Одиссей прикинул в уме перипл1 , который рисовал им с Ментором дядя Алким. Только заходить не станем. Были недавно, что там еще делать, да? Обожди, маленький *Перипл древний аналог карты; описание морской поездки с зарисовками маршрутов и справочник домашним телефонов старым оскола , важнейших ориентиров, включая звездные. Тебе обязательно скажу, да! В гавани стояло еще два корабля. Двадцативесельная эйкосора под иссиня-черными парусами отличительным знаком Сидона; и торговое судно из Тиринфа. Два вопроса, ждущих прихода ответов своих убийц. Сюда мне возвращаться проще: крики чаек, людской гомон временами перекрывает глухой плеск и хлюпанье воды под причалом, соленый ветер хватает за грудки, портовым забулдыгой глядит в лицо, дыша перегаром смолы, моря, гниющих водорослей, подгорелой баранины. И вместе с воплями людей, вместе с гвалтом чаек в мои уши вновь врывается знакомый треск скорлупы. Птенец не может вечно оставаться в яйце. Рано или поздно приходится раздвинуть границы своего мира. Ведь птенец, покидая яйцо, разрушает его раз и навсегда. Я же хотел выйти за пределы своего Мироздания, не разрушив, а расширив его рубежи. Увидеть и понять: мир не ограничивается затерянным в море клочком каменистой суши, который зовется Итакой. Я хотел быть вне этого хватило, чтобы предостерегающий треск раздался в ушах. Но не останавливая, а лишь предупреждая. Крыльям пришла пора окрепнуть. Иначе сейчас я бы не смог повторить с твердой уверенностью: Я вернусь! Значит, оставалось плыть самому, на лодке. Одиссей, сын Лаэрта, твердо решил идти в эпигоны. Домой вернулся уже затемно.
|
Мобильный поиск местоположения
